— Ну, если только Таня мне подпоет, — сказал Гриша, беря в руки гитару.

— Точно-точно! — подхватил оказавшийся тут Эрон, — дуэтом, дуэтом, пожалуйста…

И когда Таня, слегка откашлявшись, попробовала голос, Эрон крикнул куда-то в глубь гостиной:

— Колин, Колин, подойди к нам сюда, ты хотел на это посмотреть…

И они спели.

Они спели «Яблоньку». Причем спели так, как будто репетировали вчера весь день. Гриша даже знал два куплета на цыганском, и спел их один своим мягким, словно черный бархат, баритоном.

Спели «Шумэн-шумэн» по-цыгански, Гриша прекрасно подтягивал вторым голосом, а когда он сыграл сложное, исполненное звучными пас сажами гитарное соло, Таня не удержалась и прошлась цыганочкой по вмиг освободившемуся проходу.

Все их обступили. Обступили и хлопали в такт Гришиным аккордам.

— Ай да Таня Розен, ай да молодец, — громче всех хлопал Колин Фитцсиммонс, — с такой актрисой разве мы не снимем приличный фильм? — обернувшись к какому-то важному мужчине громко, чтобы все слышали, спросил он…

Их первая ночь была прекрасна.

Но она все же поплакала.

Поплакала, прошептав сама себе: «Прости меня, прости меня, мой ослик! Прости меня, Пашка…»

А когда они завтракали с Гришей, завтракали в постели в его номере, Гриша вдруг предложил ей записаться на студии «Юнайтед Артистс».

— Давай запишем альбом цыганских романсов!

— С тобой — все что угодно, — сказала Таня и снова раскрыла ему свои объятия.

Леди Морвен — Гейл Блитс

Морвен-хаус, Лондон, Великобритания

Март, 1996 год

Интересным образом на смерть лорда Морвена отреагировал журнал «Форбс». Американец Дэвид Лоусон, экстравагантный секретарь короля Иллюминатов, который достался Тане в наследство вместе со всем движимым и недвижимым, во время утреннего доклада сообщил, что «Форбс» включил ее, леди Морвен, в десятку самых богатых женщин Англии. Сразу на почетное шестое место, между госпожой Аль-Файед и принцессой Анной.